Атака дронов на Абхазию
Поводом для обсуждения этого вопроса – что сделают или должны сделать в Тбилиси в случае атаки Украины на Абхазию – стали появившиеся 4–5 марта в небе над Абхазией около 30 военных беспилотников (БПЛА). По заявлению де-факто заместителя министра обороны Абхазии, все они были нейтрализованы: часть упали в море, часть — в окрестностях нескольких сел.
Затем в течение марта в Абхазии еще несколько раз объявляли воздушную тревогу. Появление дронов пока не приводило к разрушениям или жертвам.
Предполагается, что целью атаки не была непосредственно Абхазия или конкретные объекты российской военной инфраструктуры в регионе.
Высказывалось мнение, что это мог быть шаг разведывательного характера, направленный на выявление российских систем ПВО, дислоцированных в Абхазии.
Появление украинских военных дронов над территорией Абхазии и тем более потенциальная военная атака на регион имеют серьезное политическое измерение. На данный момент Абхазия де-юре является частью Грузии, однако эффективный контроль над регионом осуществляет Российская Федерация, и официальный Тбилиси расценивает эту ситуацию как оккупацию.
Тем не менее на формальном уровне атака со стороны Украины на Абхазию может быть расценена как нападение на территорию Грузии.
Насколько ценна для Киева российская военная инфраструктура в Абхазии и какие шаги должен будет предпринять официальный Тбилиси при подобном развитии событий, учитывая многослойность обстоятельств, сложившихся вокруг Абхазии?
Платформа “Грузино-абхазский контекст” предложила высказаться нескольким грузинским экспертам по вопросам безопасности.
Шота Утиашвили, эксперт по вопросам безопасности, считает, что на данный момент военный интерес Украины в Абхазии могут представлять только две цели: порт Очамчира и размещенные в регионе российские системы противовоздушной обороны.
“Атака на эти цели, помимо военной ценности, имеет для Киева и психологическое значение. Этим шагом они продемонстрируют России, что Черноморский флот не будет в безопасности ни в российских портах, ни в Очамчире.
Однако Абхазия не является территорией России, и нападение на нее может вызвать политическую напряженность.
До сегодняшнего дня Украина воздерживается от атак на военные объекты за пределами РФ. Именно поэтому военные удары не наносятся в направлении Беларуси, несмотря на то, что наступление российской армии в 2022 году осуществлялось в том числе и с этого направления.
Однако существует качественная разница между Беларусью и Абхазией.
Российская армия стоит в Беларуси с согласия официального Минска, в то время как российские военные силы в Абхазии представлены без разрешения правительства Грузии и вопреки его воле.
Это создает определенную двусмысленность: российская военная инфраструктура в Абхазии является легитимной целью для Украины, и нападение на нее не может считаться нападением на Грузию, поскольку российские войска находятся в регионе незаконно.
Поэтому в случае атаки правительство Грузии может ее проигнорировать. Приоритетом для Тбилиси должна быть безопасность гражданских лиц в Абхазии, защита гражданской инфраструктуры и памятников культуры.
При атаке существует вероятность, что дрон или ракета промахнется по военной цели, что может привести к жертвам среди гражданского населения. Поэтому власти Грузии должны по возможности заранее предупредить местных жителей и призвать их держаться подальше от военных объектов.
Радиус действия украинских дронов и ракет растет. Эта реальность вынуждает Россию переводить части Черноморского флота из зоны Новороссийска дальше на восток.
Соответственно, российская военная инфраструктура и количество целей в Абхазии могут увеличиться, что повышает риски прямой атаки на территорию Абхазии со стороны Украины”.
Теона Акубардия, заместитель секретаря Совета национальной безопасности Грузии в 2014–2018 годах, считает, что открытая позиция Украины ясна всем: любое место, откуда для нее исходит угроза в ходе этой войны, является для Киева легитимной военной целью.
“Такой целью в оккупированной Россией Абхазии может стать и порт Очамчире, куда в ходе войны Россия вывела катера своего Черноморского флота.
После того, как Россия объявила о намерении разместить свой военный флот в этом порту, еще в 2023 году 50 депутатов от оппозиции Грузии по моей инициативе обратились с заявлением к странам-членам НАТО и ЕС. После этого появилась и публичная оценка генерального секретаря НАТО в контексте безопасности Черного моря.
Военной целью может стать любая российская военная инфраструктура.
В войну против Украины Россия вовлекла и оккупированные регионы Грузии. Поскольку в условиях оккупации Россия осуществляет эффективный контроль над этими регионами, официальный Тбилиси теоретически должен учитывать этот фактор в случае возможной атаки.
На сегодняшний день межведомственный механизм планирования и координации политики безопасности Грузии нарушен, у страны также отсутствует документ по оценке угроз с 2018 года.
Грузия должна руководствоваться своими национальными интересами, а этими интересами являются мирная деоккупация страны и восстановление территориальной целостности, а также вступление в НАТО и Евросоюз. В этом плане существует полное совпадение интересов Грузии и Украины.
Мы видим, как Украина атакует российские военные и энергетические объекты с помощью средств дальнего радиуса действия, в том числе в Краснодарском крае.
Украина смогла перенести войну на территорию России, и это предупреждение в том числе для жителей оккупированных регионов.
Там видят, насколько слаба сегодня Россия, чтобы защитить даже свое население от подобных пропорциональных атак.
Чтобы Грузия должна превратить эту слабость России в свою силу, необходима национальная политика безопасности, соответствующая интересам страны”.
