Гальский транспортный терминал
В Гальском районе практически достроен новый автотранспортный терминал. Предполагается, что он будет обслуживать транзитные перевозки грузов из Грузии в Россию, через территорию Абхазии.
Ясности, как будут оформляться эти грузы в условиях неразрешенного грузино-абхазского конфликта, есть ли какие-либо договоренности по этому поводу между Сухумом и Тбилиси, нет.
Власти Абхазии пока никак не комментируют ситуацию. Редактор газеты “Чегемская Правда” Инал Хашиг обсудил тему транзита с известным абхазским публицистом и режиссером Тенгиз Джопуа, в биографии которого имеется опыт работы в Государственном таможенном комитете Абхазии.
Полный текст интервью:
Инал Хашиг:
Здравствуйте, в эфире «Чегемская правда». Сегодня мы будем говорить о транзите — тем более есть повод для этого разговора. Недавно было озвучено, что строительство, которое велось на абхазо-грузинской границе по реке Ингур, завершается. Там строился терминал.
Исходя из той небольшой информации, которую предоставили люди, причастные к этому строительству, можно понять, что начинается транзит грузов. Сегодня мы будем говорить об этом, опираясь на имеющиеся данные, и размышлять самостоятельно.
У нас в гостях Тенгиз Джопуа, член Общественной палаты, имеющий богатый опыт работы в Государственном таможенном комитете и являющийся одним из профессиональных экспертов в этой области. Тенгиз, добрый день.
Информации очень мало, и мы так и не поняли: частная компания, терминал — как всё это будет сочетаться с существующими законами? Раньше был анекдот: «Дайте мне кусочек границы в аренду». Похоже, что-то подобное и происходит. Как это стыкуется с реальностью?
Тенгиз Джопуа:
Давайте начнём с того, что определим, что вообще такое транзит. С экономической точки зрения транзит — это перемещение между двумя пунктами: один пункт расположен на одном участке границы, второй — на другом.
С точки зрения таможенного законодательства все товары, которые перемещаются через территорию нашего государства или через его границу, должны быть помещены под определённый таможенный режим. У нас есть режим с одноимённым названием — транзит. Он позволяет перемещать товары между таможенными органами отправления и назначения без взимания таможенных пошлин, налогов и без применения мер экономической политики.
Существует ряд условий. Во-первых, товар должен быть доставлен в строго определённые сроки. Они рассчитываются исходя из маршрута и вида транспортного средства и не могут превышать норму в 30 километров в сутки. То есть если товар везут, условно, из поста в Гале до поста Псоу, на это должно отводиться около шести дней. Во-вторых, товары должны находиться под таможенным контролем.
Теперь — о самой ситуации. Я тоже слушал интервью директора компании, строящей этот хаб. После введения санкций против России, особенно после 11-го пакета, у России возникли серьёзные проблемы с поставками импортной продукции. Грузия стала одной из стран, через которую осуществляется параллельный импорт.
Я не располагаю всей статистикой грузинской таможни, но могу уверенно сказать, что внешний торговый оборот Грузии вырос в разы. Страна на этом хорошо заработала. Достаточно сказать, что Грузия практически погасила все свои внешние долги. Единственный оставшийся внешний долг — перед Францией.
Инал Хашиг:
Но система параллельного импорта — это же не транзит.
Тенгиз Джопуа:
Параллельный импорт — это серая схема, при которой товар ввозится в третьи страны без разрешения правообладателя. Приведу пример того, как это работает в Грузии.
Допустим, груз с пепси-колой приходит в порт Поти. Во всех сопровождающих документах — морских манифестах и прочих — страной назначения указана Грузия. Грузинская таможня оформляет товар, взимает пошлины, налоги, акцизы, применяет нетарифные меры регулирования. После этого товар выпускается в свободное обращение, и его владелец вправе продавать его где угодно.
Дальше начинается самое интересное. Этот товар везут на Верхний Ларс. Для Грузии он становится экспортом. Грузинская сторона может оформить экспорт как пепси-колу, а может указать, например, минеральную воду — «Боржоми» или «Ликани».
Проблема в том, что Грузия является членом ВТО, и в рамках этой организации действует система обмена таможенной статистикой. Эти данные включают страну отправления, страну назначения, наименование товара, таможенную стоимость и так далее. За использование подобных серых схем Грузия может попасть под торговые или политические санкции. Поэтому она ведёт очень осторожную политику: часть грузов оформляет официально, а часть — выводит за рамки статистики и документов.
Инал Хашиг:
То есть, условно говоря, из 10 тонн пепси-колы оформляется одна тонна, а остальные девять уходят под видом другого товара?
Тенгиз Джопуа:
Совершенно верно. Если вы занимаетесь импортом, вы должны понимать ёмкость своего рынка. Вы не можете завозить сотни миллионов тонн пепси-колы в страну с населением в несколько миллионов человек.
Поэтому часть груза оформляется «в белом формате», а часть — вынужденно «в чёрном». Когда корабль приходит в Поти, контейнер может быть выгружен без оформления документов. Формально такого груза не существовало — это уже чёрная схема.
Проблема чёрных схем в том, что после выгрузки контейнер необходимо быстро вывести за пределы страны. Если он останется и разойдётся по внутреннему рынку без уплаты платежей, это создаёт угрозу экономической безопасности государства.
Поэтому для Грузии крайне важно иметь возможность быстро избавляться от серого импорта. Один такой канал — Верхний Ларс. Но дорога туда проходит по сложной горной местности, часто перекрывается из-за снегопадов и лавин. В такие периоды грузы накапливаются, и возникает необходимость в альтернативном коридоре.
Таким коридором становится Абхазия. В отличие от Верхнего Ларса, это всесезонная дорога, более простая и расположенная рядом с основным портом Поти, принимающим контейнеры. Так и сформировалась эта схема.
Инал Хашиг:
А с точки зрения нашего законодательства?
Тенгиз Джопуа:
С точки зрения нашего законодательства ситуация выглядит следующим образом. С Грузией у нас отсутствует торгово-политический режим. Мы находимся с ней в состоянии войны. С Россией у нас есть беспошлинный торговый режим, а с Грузией — никаких отношений нет.
Существуют указы президента Владислава Ардзинба и постановления президента Сергея Багапша, запрещающие торговые отношения с грузинским государством. По сути, мы юридически находимся с этой страной в состоянии войны.
Директор этого хаба ссылался на соглашение о транзите между Абхазией и Федеральной таможенной службой Российской Федерации. Такое соглашение действительно существует.
Инал Хашиг:
Это соглашение 2011 или 2012 года?
Тенгиз Джопуа:
По-моему, 2013 года. В 2011-м был документ о транзите между Россией и Грузией с участием швейцарской компании. Нас этот документ вообще никак не касается. В нём Абхазия не упоминается — там есть лишь коридоры с географическими координатами.
Что касается соглашения между Абхазией и Россией, в нём прямо указано, что оно не применяется в случаях, когда создаётся угроза безопасности одной из сторон или наносится ущерб её интересам. В текущей ситуации это именно такой случай.
Требовать от нас транзита со страной, с которой мы находимся в состоянии войны, — это абсурд. Это всё равно что требовать от России пропускать транзитом грузы для Украины.
Инал Хашиг:
Тем не менее тема транзита интересна с точки зрения актуализации субъектности Абхазии. Пусть экономически автомобильный транзит малоэффективен, но он мог бы иметь политическое значение. Особенно если речь шла бы о железнодорожном транзите.
С 2008 года мы вообще не разговариваем с Грузией. В этом контексте транзит мог бы стать поводом для реального переговорного процесса, а не подпольного. Но сейчас Абхазия вообще нигде не фиксируется. Представитель частной компании говорит о договорённостях, а власти молчат — вот что настораживает.
Тенгиз Джопуа:
Если люди публично говорят, что строят терминал, значит, они договорились со всеми — в Москве, Тбилиси и Сухуме. Это не обязательно значит переговоры на уровне премьер-министров, но все профильные службы в курсе.
Строительство на границе невозможно без разрешения пограничных и таможенных органов. Поэтому власти прекрасно знают, что происходит.
Инал Хашиг:
Но частная компания вообще может этим заниматься?
Тенгиз Джопуа:
Может — в форме склада временного хранения, таможенного склада или свободного склада. Понятия «грузовой терминал» в таможенном законодательстве не существует. Это либо юридически оформленный объект, либо просто разговорный термин.
Я думаю, что проблема не в том, что власти не знают, а в том, что они не понимают, что говорить обществу. Решение, скорее всего, было принято ещё предыдущей властью, а новая оказалась связана обязательствами.
Фискальная выгода для Абхазии минимальна — 0,1% от таможенной стоимости. Это чрезвычайно мало. По сути, мы предоставляем свой коридор, а основную выгоду получает Грузия.
Инал Хашиг:
Мы можем изменить эти условия?
Тенгиз Джопуа:
Теоретически можем — увеличить ставки сборов, ввести дорожную пошлину, нетарифные меры. Но главная проблема — отсутствие правовой базы. Для этого нужно отменять прежние запреты и юридически оформлять новые отношения.
Кроме того, в перспективе дорога может дать и политические дивиденды как инструмент давления, но это вопрос многих лет.
Инал Хашиг:
В нынешнем виде автомобильный транзит экономически невыгоден. Если он и имеет смысл, то только в рамках более широкой стратегии, включая инфраструктурные обязательства и политические условия.
Тенгиз Джопуа:
Я считаю, что гораздо эффективнее был бы железнодорожный транзит. Автомобильные потоки создадут колоссальную нагрузку, особенно летом. Вряд ли эта частная компания способна инвестировать в серьёзную инфраструктуру.
По сути, это схема для заработка отдельных групп. Вложения минимальные, а маржа растёт по мере ужесточения санкций.
Государство должно было первым объяснить обществу, зачем это делается и на каких условиях. Когда вместо государства говорит представитель частной компании — это выглядит крайне странно.
Инал Хашиг:
Мы не знаем условий и ждём официальных разъяснений. Сама тема транзита не табуирована, но она требует прозрачности и объяснений.
Субъектность — это действие в рамках собственной Конституции и законодательства. Без этого говорить о государственности бессмысленно.
На этом будем завершать. Тенгиз, большое спасибо. Мы говорили о транзите — не против него как такового, а против его непрозрачных условий.
Подписывайтесь, смотрите, комментируйте. До новых встреч.
Гальский транспортный терминал
