политика непризнания
После признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии в 2008 году политика Кремля была направлена на расширение международной поддержки этого решения. Политика же Тбилиси выразилась в политике непризнания, которая, с одной стороны, ставит целью недопущение новых признаний, а с другой — отзыв и отмену уже существующих признаний.
На сегодняшний день в общей сложности семь государств признали независимость двух оккупированных регионов Грузии: Россия [2008], Никарагуа [2008], Венесуэла [2009], Науру [2009], Сирия [2018], Тувалу [2011] и Вануату [2011]. Из них два последних государства изменили свои решения в 2013–2014 годах и вновь признают территориальную целостность Грузии.
Среди событий, развившихся в последние годы, заметные изменения произошли в Сирии и Венесуэле, однако новые власти практически ничего не изменили в вопросе, важном для Тбилиси.
Почему не удается достичь этих изменений? Ответ на этот вопрос комплексный, и, как полагают наши респонденты — аналитики международной политики, проблемы отчасти заключаются в самой политике Тбилиси, и в то же время не следует забывать о меняющемся международном порядке, где Тбилиси в силу объективных причин не обладает сильным влиянием.
Каха Гоголашвили, директор Центра европейских исследований Фонда исследований стратегии и международных отношений Грузии (Фонд Рондели), считает, что прямые дипломатические усилия со стороны Грузии в направлении непризнания всегда были сравнительно слабыми, исходя из ограниченного влияния Грузии на международной арене.
Эта политика в основном опиралась, в первую очередь, на периодические напоминания и просьбы к нашим сильным партнерам, чтобы именно они оказывали активное дипломатическое давление по этому вопросу на Россию и её партнеров.
У каждого правительства Грузии был стандартный набор дипломатических действий, который включал как позиционирование и лоббирование вопроса в международных организациях, так и акцентирование внимания на вопросе как на неприемлемом для страны во время выступлений на всех международных форумах.
Смена режима в Сирии в 2024 году породила своего рода ожидания, что с новыми властями удастся добиться отзыва признания. По словам Кахи Гоголашвили, тогда правительство Грузии на официальном уровне не обращалось к новым властям Сирии.
С такими обращениями выступали в основном представители политических партий и оппозиционных групп, что нельзя охарактеризовать как значительное дипломатическое усилие. Кроме того, наше внешнеполитическое ведомство в свое время зафиксировало нарушение Сирией территориальной целостности страны, но не стало активно опротестовывать этот факт в международных организациях — ООН, ОБСЕ или на других форумах.
На фоне пассивности со стороны Тбилиси в июне 2025 года Сирию посетил де-факто министр иностранных дел Абхазии Олег Барциц. В тот период самым заметным шагом со стороны «Грузинской мечты» стал визит председателя парламентского комитета по внешним связям Николоза Самхарадзе в Турцию, где он предложил турецкой стороне посредничество в установлении контактов с новыми властями Сирии.
По сегодняшним данным, никаких позитивных изменений в этом направлении по-прежнему не намечается.
Утром 3 января 2026 года Соединенные Штаты задержали президента Венесуэлы, и, как заявил президент Трамп, сами приступили к управлению страной на неопределенный срок.
Оценивая задержание президента Мадуро, Министерство иностранных дел Грузии выразило надежду, что развивающиеся события приведут к отмене Венесуэлой незаконного признания Абхазии. На это заявление Тбилиси из оккупированного Сухуми в тот же день ответил де-факто заместитель министра иностранных дел Одиссей Бигвава, заявив, что признание для Абхазии вовсе не является самоцелью.
Произошедшие в Венесуэле события могут вызвать изменения в плане признания, однако для этого процесса необходимо учитывать два важных вопроса — какие именно изменения произойдут во власти Венесуэлы и насколько активными будут внешнеполитические шаги самого Тбилиси.
Профессор Тбилисского государственного университета Корнелий Какачия считает, что, судя по запоздалой реакции «Грузинской мечты» после смены режима в Сирии, не похоже, чтобы политика непризнания была для Тбилиси вопросом жизненно важного значения. Заявление, сделанное по поводу смены режима в Венесуэле, также было очень общим.
Естественно рождается вопрос — в ситуации, когда власти Грузии находятся в открытой конфронтации с Западом и стоят на пути самоизоляции, насколько возможно без западных партнеров воздействовать на новые власти Венесуэлы и Сирии, чтобы они изменили решение о признании оккупированных территорий? Ответ — никак! В Тбилиси тоже прекрасно знают, что благодаря конфронтационной политике с Западом никто не станет лишний раз утруждать себя этим вопросом.
Что касается отношений с новыми режимами как Сирии, так и в будущем Венесуэлы — Корнелий Какачия считает, что именно это должно быть приоритетным вопросом внешней политики Грузии, и нужно активно работать как с западными властями, так и с властями Турции, чтобы установить активные контакты с представителями нового режима и максимально использовать эту возможность. Однако по вышеперечисленным причинам сделать это будет нелегко.
По словам Кахи Гоголашвили, обращение к правительству Венесуэлы на данном этапе лишено практической целесообразности, так как власть на месте реально не сменилась и новый внешний курс еще не объявлен.
В таких условиях выход к ним с подобной просьбой или требованием может оказаться даже контрпродуктивным. Соответственно, необходимо сначала определить, какое внешнее направление выберет Венесуэла на новом этапе, и только после этого решать форму и метод дипломатического взаимодействия с ними.
Задержание Мадуро вызвало большой резонанс в регионе Латинской Америки, однако на данном этапе, о каких именно изменениях идет речь, до конца всё же не ясно.
Серги Капанадзе, профессор международных отношений Государственного университета Илии, отмечает, что власти Венесуэлы начали освобождать заключенных и велик шанс, что этот процесс дойдет и до смены власти, однако на данном этапе делать такой вывод преждевременно и сложно.
Больше ясности прослеживается во внешней политике Венесуэлы, и то в отношении сильных игроков. Президент США очень ясно дал понять венесуэльской администрации, которая остается на месте после задержания Мадуро, что Каракасу придется учитывать интересы Америки. Это в первую очередь касается добычи и экспорта нефти, а также отношений с Китаем и противниками Америки.
Что касается России — факт, что её имиджу и репутации нанесен большой ущерб, так как поставленные ею системы обороны потерпели полный крах. По мнению Серги Капанадзе, остановка судов российского теневого флота также показывает, что Трамп не намерен так просто о чем-то договариваться с Россией, тем более что у Москвы в Латинской Америке почти нет рычагов, которыми она могла бы противостоять военной и торговой силе Америки.
Более того, мы видим, что роль пророссийских левых правительств на американском континенте снижается, последним примером чего являются президентские выборы в Чили.
В случае смены власти в Сирии явно прослеживается пассивность Тбилиси. Здесь следует учитывать не только изменившийся международный порядок, но и ослабленные международные позиции самого Тбилиси. Смену режима Асада или задержание Мадуро Тбилиси встретил в условиях практической самоизоляции.
Дистанцирование от Евросоюза или Соединенных Штатов, открытая критика Запада и временная приостановка и отсрочка премьер-министром Кобахидзе процесса вступления Грузии в Евросоюз могут оцениваться с разных сторон, но очевидно, что в политике непризнания международная поддержка имела ключевую функцию, а эта поддержка сегодня стоит под большим риском.
Смены правительств в странах, поддерживающих признание оккупированных регионов Грузии, создают своего рода многообещающие перспективы, но неэффективные, запоздалые или пассивные шаги со стороны Тбилиси создают одно из главных препятствий в достижении цели
